По поводу названия усадьбы Караул существует две основных версии. Либо оно пошло от тюркского Кара-Аул (черная деревня), либо, что более вероятно, перешло от названия русского сторожевого поста – караула, существовавшего на этом месте еще в XVII веке.
* * *
День нашей командировки в имение дворян Чичериных Караул не задался с самого начала. Впечатление от мрачных свинцовых тучек, низко повисших на грязно-сером небе и колючей сухой поземки, время от времени шмыгавшей поперек дороги, не скрашивал даже мягкий, почти новогодний морозец, игравший вокруг редакционной машины, спешащей тем неласковым утром из Тамбова в Инжавинский район. Голые и ссутулившиеся заборы скучающих лесополос вдоль одинокой и однообразной трассы веселья для глаз тоже не прибавляли. Ехали почти молча – даже лениво - «по-дорожному» разговаривать «за жизнь» как-то не хотелось.
* * *
Больше сотни километров от областного центра в сторону Кирсанова, поворот направо, еще пару десятков километров, и мы на месте – село Караул. Деревня как деревня, коих в области десятки: около семисот местных жителей, из них более четырехсот – пенсионеры. Школа, Детский дом, строящийся спорткомплекс, здание сельского Совета, три магазинчика, Дом культуры, почта. Рейсовый автобус до районного центра Инжавино – раз в неделю по четвергам. Тихая, размеренная жизнь, сельская скромность и густая, заливающая всю округу грусть. Никаких, даже игрушечных, ужасов. Караул! Спасите! – кричать совсем не хочется.
У небольшой торговой точки с нерусским названием небольшая по-утреннему смурная толпа.
- Здравствуйте. Зачем, по какому поводу собрались?
- А так просто… А, чо? Нельзя? Сами-то откуда?
- Журналисты из Тамбова. Хотим на старую усадьбу посмотреть.
- А нет ее, опоздали… Уж лет почти двадцать как сгорела, а барахло барское еще до войны все растащили да повывезли.
- Знаем. Восстанавливать будут. Уже проект готовится.
- Пускай делают, если деньги есть. Может, рабочих каких на стройку набирать будут. Мы б пошли…
- А сейчас где трудитесь?
- Да где кто… Помаленьку… Хотели на птичник устроиться, да там своих завозных «фруктов» хватает и начальство – «чистая гестапа» – чуть на работе лишнего выпил, и гуляй себе на все четыре…
- А на усадьбе никто пить не будет?
- Не-е… Там другое… За отцов и дедов грехи на сухую замаливать нужно.
* * *
Караульский Детский дом: чистота, порядок и… тишина – все воспитанники на уроках в отдельно стоящем здании школы. Директор Виктор Захаров выглядит слегка уставшим – с утра уже успел съездить в райцентр по делам.
- Извините, что без предупреждения…
- Ничего, ерунда. Пойдемте, покажу свое «хозяйство».
- Мы у вас не впервые, про интернат уже писали, а сегодня по другому вопросу. Хотели посмотреть и написать про Чичеринскую усадьбу.
- Тоже дело хорошее. Сам с детьми не первый год ей занимаюсь. Очень хорошо потрудились по расчистке пепелища, разрушенного здания церкви и уборке мусора в парковой зоне и мои воспитанники, и члены реабилитационного центра «Четвертое измерение».
- Почему именно Вы и ваши ребята, а не профильные инстанции?
- Одни мы с такой непосильной задачей никогда и не справились бы. Всем миром эту красоту сгубили, всем миром и восстанавливать будем. Дело с мертвой точки, наконец, сдвинулось. Необходимая документация разработана, деньги на нее нашлись - где-то порядка 15 млн рублей из федерального бюджета. Активно взялись за решение проблемы областные власти, управление культуры, церковь, Министерство иностранных дел России. Это их общая заслуга. Вот, на столе у меня одно из писем за подписью самого министра Лаврова…
- ?
- Да. Именно это министерство и подняло вопрос о восстановлении имения Караул. К августу следующего года должна быть готова проектно-сметная документация и чертежи. Реконструкция начнется с основного корпуса усадьбы, продолжится восстановлением церкви и части паркового ансамбля.
- Так лично Вам – директору Детского дома - зачем брать на себя эту дополнительную нагрузку? Это же не ваша совсем «епархия»!
- Как – не наша? А чья? Восстанавливается историческая справедливость, восстанавливается одно из прекраснейших мест Тамбовщины. Представляете, какое это имеет педагогическое, воспитательное значение?! Не только для наших ребят, для всех жителей. И с точки зрения экономики - появятся новые рабочие места, новый замечательный туристический объект. Сегодня прямо по соседству с нашим Детским домом уже практически готов к эксплуатации новый спортивно-оздоровительный комплекс. Это же какой объединенный культурный центр уже вырисовывается!
* * *
Бывший парк, вернее, то, что от него осталось, встретил нас вместе с уже нашим провожатым – Виктором Захаровым тишиной, относительной чистотой и мрачноватым сумраком. В ненастный и облачный декабрьский день под его сросшимися наверху кронами старых деревьев как-то совсем неуютно. Руины именья расположены на высоком холме, на крутом берегу реки Вороны и оттуда, с реки, резко и зябко тянет водяной сыростью и запахом прелой древесины. Если подойти к самому обрыву, открывается просто фантастический вид на всю округу. На той стороне реки лениво колышутся в дымном туманном мареве очертания уползающего в самый горизонт серого леса.
Когда-то этот парк разделял своей главной сосновой аллеей надвое два фруктовых сада. По сторонам расходилось еще несколько аллей: липовая вела к дому, березовая - к церкви. Еще были дубовая, вязовая, лиственничная, каштановая, сливовая… Дорожки были вымощены камнем. Часть парка была разбита в английском стиле, часть во французском. По окраинам парк постепенно сливался с естественным лесом. В центре, недалеко от развалин церкви, сегодня расчищена небольшая поляна, где лежит расколотая надвое надгробная плита с могилы Бориса Чичерина, отмечено оградкой место, где располагался родовой склеп. Захаров бережно сметает с плиты нападавшую листву и снег. Идем дальше.
* * *
Дорожка к храму, возведенному еще в начале XIX века, пуста – на свежем снегу ни следа.
- Местные сюда заходят редко. Опасаются - сохранившаяся часть свода может рухнуть в любую минуту. Но по большим праздникам к нам приезжает священник и проводит здесь службу. Все как положено, - поясняет Захаров.
Внутри помещения почти темно. С импровизированного иконостаса настороженно и выжидательно взирают святые лики. Тишина такая, что слышно, как шуршат от сквозняка бумажные самодельные иконы-плакаты. Старинных здесь давно нет, но в воздухе все равно висит непередаваемая аура спокойствия и божественности – стены церкви «намолены» десятилетиями.
Подняться наверх по чудом сохранившимся фрагментам винтовой лестницы не решаемся – кирпичные ступени просто осыпаются под ногами.
* * *
На месте, где стоял главный корпус усадьбы, только останки фундамента, собранные в кучки осколки кирпичей и отдельные мелкие куски старинной кладки. Чуть в стороне обветшавшие стены еще какого-то строения.
Когда-то этот барский дом, выстроенный в английском вкусе, поражал воображение гостей своим величием и строгой торжественностью. Это был не дворец, а именно дом – двух-трехэтажный, мощный, удобный, уютный и лишенный чрезмерной помпезности и архитектурных излишеств. Он очень органично вписывался в окружающий пейзаж.
Все настоящее богатство, накопленное поколениями Чичериных, находилось внутри здания. Около сорока комнат общей площадью более полутора тысяч квадратных метров были обставлены дорогой антикварной мебелью, со стен смотрели картины Веласкеса, Дюрера, Рембрандта, Тропинина, Боровиковского, Айвазовского, Серова… Драгоценной была и коллекция старинной бронзы, фарфора. Особой гордостью хозяев был великолепный саксонский сервиз с вензелями Екатерины Великой. Богатейшая семейная библиотека насчитывала несколько тысяч редчайших книг на нескольких европейских языках по истории, философии, искусству, юриспруденции.
* * *
После революции, в начале 20-х годов XX века, усилиями советского наркома иностранных дел Георгия Васильевича Чичерина в усадьбе устроили Музей дворянского быта. В конце 20-х музей был закрыт. Часть коллекции расхитили, часть осела в московских и тамбовских музеях. Книги были вывезены в библиотеку им. Ленина. После этого в усадьбе располагалось поселение для малолетних правонарушителей, часть построек использовалась под хозяйственные нужды.
А в 1996 году здесь случился сильнейший пожар, и настоящая жемчужина отечественной архитектуры и искусства была практически утрачена. Несколько лет руины пребывали в полном запустении. Только последние годы усадьбу усилиями местных жителей, волонтеров, областной власти, церкви и Министерства иностранных дел России стали постепенно приводить в порядок.
* * *
Конечно, в таких местах, как погибающая дворянская усадьба знаменитого тамбовского рода Чичериных, есть и свое, какое-то болезненно горькое очарование… Здесь совершенно по-особому ощущается бег неумолимого времени, бренность на земле всего сущего, по-особому грустится по безвозвратно ушедшей в небытие дорогой каждому настоящему русскому человеку отечественной истории… Именно так…
И все же… Появившаяся надежда, что имение Чичериных Караул будет, хотя бы частично, не в полном объеме и великолепии и не в течение одного года, а в течение нескольких, конечно, лет восстановлено и приведено в порядок, сладко греет душу и внушает особый светлый оптимизм и веру, что все у нас рано или поздно наладится, обустроится, станет на свои законные исторически справедливые места. Главное, что годами висевшая в воздухе благая идея уже обрела конкретные очертания, и как говорил первый и он же последний президент СССР Михаил Горбачев: «Процесс пошел!».
А для тех, кто, на мой взгляд, совершенно справедливо терпеть не может вспоминать «судьбоносные» высказывания незабвенного автора «перестройки» и ее кислые плоды, мудрые, хотя и совсем даже не православные, китайцы многие века назад загодя заготовили для подобных событий свою народную мудрость: «Любая, даже самая сложная и длинная дорога всегда начинается с первого небольшого шага!». Мировая история же не раз уже позволяла убедиться, что узкие и темные восточные глаза порой видят будущее гораздо четче и объективнее, нежели серые или голубые широко распахнутые очи европейцев.