Символ поражения
В минувшее воскресенье исполнилось 25 лет с момента падения Берлинской стены – события, которое стало символом изменений в общественно-политическом устройстве восточно-европейских стран социалистической ориентации и поражения Советского Союза в холодной войне. По крайней мере, именно так рисовалось и рисуется разрушение стены все эти два с половиной десятилетия.
Как бы то ни было, когда стена была снесена, мир действительно полностью изменился. Люди разрушали ее сами – лопатами и молотами. В течение января-ноября 1990 года все пограничные сооружения были снесены, за исключением отрезка в 1,3 километра. Его оставили как памятник одному из самых известных символов холодной войны. С одной стороны, объединение Германии стало величайшей победой немецкого народа. Ведь объединение народа – всегда победа.
- Падение Берлинской стены стало символом поражения Советского Союза в холодной войне и фактического ухода страны с европейского пространства. Причем со всех позиций, где присутствовал Советский Союз. Нельзя сказать, что это была мудрая и справедливая политика, шло противоестественное продавливание абсолютно чуждой для любого народа коммунистической идеологии, и создался естественный перегрев, – считает историк и политик Иван Миронов. – Если говорить с точки зрения интересов Германии, то для немцев это величайшая победа. Расколотая страна объединилась в единое целое.
Не в радость
А с другой стороны? Удивительно, но на самом деле четверть века назад среди немцев мало кто радовался падению Берлинской стены и последовавшему затем исчезновению ГДР. Большинство смирилось с существованием Германской демократической республики. Для многих Восточная Германия была буферной зоной между «свободным миром» и «империей зла». Уголок Родины под иностранным управлением, который когда-нибудь предполагалось освободить – но только когда-нибудь. Примерно тогда же, когда пересекутся две параллельные прямые.
Иначе как объяснить тот факт, что ФРГ на деле поддерживала ГДР займами и субсидиями? За каждого политзаключенного, которого отпускали на Запад, правительство Западной Германии выплачивало правительству ГДР около 90 тысяч марок. Это выглядело как гуманитарная акция, а на самом деле службы безопасности Востока, таким образом, получали стимул арестовывать как можно больше диссидентов, чтобы потом фактически продавать их на Запад.
И это далеко не все. Как пишет Виктор Агаев в своем материале «Прошли сквозь стену», Федеративная республика Германия давала ГДР беспроцентные кредиты на покупку у себя товаров. За это в социалистической части Германии брали на себя конкретные обязательства по отношению к своим жителям. И как только пытались «закручивать гайки», коммунистическому руководству сразу же напоминали о поставках ширпотреба.
Агаев пишет: «ФРГ давала ГДР валюту на строительство церквей, автобанов, телекоммуникаций. ГДР за валюту создавала на своей территории свалки для мусора из ФРГ и Западного Берлина. Более 40 процентов внешнеторгового оборота ГДР шло через некое Управление коммерческой координации во главе с полковником «Штази», подчинявшимся только одному из секретарей политбюро. Управление это продавало и то, что стыдно было продавать официально: от оружия в горячие точки и культурных ценностей до... заключенных. Именно так: за валюту на Запад продавались осужденные по смехотворным обвинениям диссиденты. За 15 лет ГДР «продала» на Запад 34 тысячи заключенных, получив за них более 3 млрд западных марок (по некоторым источникам — до 8 млрд). Известно, что ГДР порой фальсифицировала приговоры и «продавала» под видом диссидентов и уголовников».
Чужие среди своих
Таким образом, без материальной поддержки Запада ГДР, возможно, рухнула бы намного быстрее. Эта поддержка обрела естественное и абсолютно законное продолжение после падения социалистической части Германии и вхождения ее в состав ФРГ. Да, в восстановление Востока после объединения двух Германий ежегодно вкладывались и вкладываются миллиарды. А люди – бывшие «социалистические» немцы? Факт остается фактом - они чувствуют еще более сильную дискриминацию в отношении себя, чем когда-либо (!). В 1999 году, спустя десять лет после падения стены, был проведен опрос, по итогам которого выяснилось, что немцы с Запада и Востока отдаляются друг от друга все сильнее и сильнее:
«Немцы с Востока чувствуют себя... как граждане низшей категории все сильнее и сильнее, и из-за этого, как и было в ГДР, замыкаются в сфере личного».
Еще десять лет спустя ощущение неполноценности в собственной стране только усилилось. В 2009 году 49 процентов жителей Восточной Германии были согласны с утверждением, что в ГДР было больше хорошего, чем плохого. Мол, были проблемы, но с ними можно было жить. Еще около восьми процентов считали, что Восточная Германия имела главным образом преимущества, а народ жил счастливей и благополучней, чем в объединенной стране. Получается, что 57 процентов немцев с Востока предпочитают забыть о том, что объединяться-то хотели как раз они, жители восточной части страны. Это они устраивали демонстрации за объединение и выкрикивали лозунги типа: «Гельмут, возьми нас за руки и отведи в экономическую страну чудес!». А теперь они готовы обвинить и себя, и немцев с Запада в том, что те взяли их за руки и отвели в эту страну. Как я прочел недавно в статье одного из немецких авторов, посвященной этой теме, восточные немцы ведут себя точь-в-точь как дети, пытающиеся доказать, что родители им не нужны, - после того, как получили приставку Sony, музыкальный центр, компьютер и iPod.
Хорошо забытое старое
При этом в глаза бросается другой неоспоримый факт. Он - в том, что политическая ситуация в нынешней Германии все более и более напоминает ситуацию в ГДР. Речь, конечно, не об уровне экономического развития. Но, как отмечается в материале «В какую сторону упала Берлинская стена?», опубликованном в Интернете по адресу http://inosmi.ru/world/20090908/252383.html, подобно тому, как в парламенте ГДР когда-то была представлена всего одна партия, так и теперь в бундестаге фактически существует единый социал-демократический союз.
Далее – дословно: «Если посмотреть новости, выходящие в прайм-тайм на государственных телеканалах, можно подумать, что мы вернулись во времена гостелевидения ГДР. Новости из страны смотрятся так, как будто их придумывали в штабах партий, а сообщения из-за рубежа отражают взгляды и настроения правительства в Берлине. В период правления Джорджа Буша-младшего основной тон задавали откровенно антиамериканские настроения; теперь, когда к власти пришел Барак Обама, в отношении новой Америки, делающей упор на диалоге (а не на директивах), возобладал безоглядный энтузиазм» («В какую сторону упала Берлинская стена?»).
Вместо заключения
После падения стены и объединения Германии много было рассуждений о том, можно ли устранить барьер между восточными и западными немцами из-за разницы в традициях, воспитании, менталитете, доходах и даже в языке. Прошло двадцать пять лет. Дискуссии кончились – проблемы остались. И главная из них – в единой Германии, по большому счету, нет единого народа. Нация не срослась – по крайней мере, пока. Если не брать в расчет общего энтузиазма немцев во время Чемпионатов мира по футболу.