Для начала – несколько примеров того, насколько «един и неделим» современный мир.
Сообщение от 21 марта, опубликованное в Интернете по адресу http://www.interfax.ru/world/296918. Жители Шотландии могут принять решение о выходе из состава Великобритании на референдуме 18 сентября 2014 года, сообщил журналистам первый министр Шотландии Алекс Салмонд. Он назвал готовящийся плебисцит «единственным за поколение» шансом обрести независимость. Согласно результатам опросов, около 30 процентов электората выступает за независимость Шотландии, в то время как приблизительно 50 процентов хотели бы сохранить статус-кво. Официальные лица Шотландии обсудили условия проведения референдума с британским правительством в октябре прошлого года.
В еще одном сообщении, опубликованном по адресу http://ria.ru/world/20131212/983747084.html, речь идет о желании Каталонии организовать процесс выхода из состава Испании. В частности, каталонское правительство назначило референдум о независимости региона на 9 ноября 2014 года, как сообщило об этом новостное агентство EFE. На предстоящем референдуме на рассмотрение каталонцев будут представлены два вопроса: «Хотите ли Вы, чтобы Каталония стала государством?» и «Если да, то хотите ли Вы, чтобы Каталония стала независимым государством?»
Кстати, еще в январе 2013 года парламент Каталонии принял декларацию о суверенитете. «За» проголосовали 85 депутатов, 41 выступил против, и лишь двое воздержались. Именно это решение создает прецедент, на основе которого Каталония планирует провести референдум в 2014 году.
Все? Как бы не так. Во второй половине марта в Венеции прошло неофициальное голосование за отделение от Италии и восстановление Венецианской республики, которая прекратила свое существование в 1797 году после завоевания ее Наполеоном Бонапартом. Как сообщают авторы материала, размещенного в Интернете по адресу http://www.kommersant.ru/doc/2422601, инициаторами референдума стали некоторые местные политические партии и активисты из движения Plebiscito.eu.
- Мы больше не хотим быть частью страны, которая дошла до ручки. Ничего не работает. Италия находится под бременем долгов, тысячи предприятий закрываются, мы уже потеряли счет самоубийствам в Венето, - процитировало агентство France Presse одного из организаторов референдума, Николу Гардина из Партии за независимость Венето.
И что бы вы думали? Как оказалось, почти 73 процента жителей Венето не хотят жить в составе Италии. Как писала по этому поводу «Российская газета», за создание «Федеративной Республики Венето» высказались, в конце концов, 2 миллиона 102 тысячи человек.
Есть здесь, правда, одно «но», и очень большое. Дело в том, что результаты именно этого референдума в Венеции легитимными точно не являются и поэтому не имеют никакой реальной политической силы. Этого не скрывают и сами организаторы мероприятия. Официального статуса референдума оно не имеет. Но факт остается фактом: настроения людей никуда не деть. А если бы это был официальный референдум, решения которого обязательны к исполнению? Что тогда – отделилась бы Венеция? Но кто бы ей это позволил?
Желание без возможности
Как считает кандидат исторических наук, доцент кафедры международных отношений и политологии Тамбовского государственного университета имени Г.Р. Державина Сергей Хомутинкин, в подавляющем большинстве случаев, по крайней мере, европейских, до отделения дело вряд ли дойдет. Прежде всего, в конституциях абсолютного большинства стран есть прямой запрет на одностороннюю сецессию. Чтобы иметь законную силу, референдум должен быть национальным, то есть проходить в масштабах всей страны. Так, например, это было в 2011 году в случае с отделением Южного Судана. Между прочим, именно поэтому Южный Судан сегодня является полноправным членом ООН. А то же самое Косово, об особенности ситуации в котором, из-за чего, мол, и нужно было отделение края от Сербии, столько заявляли представители Запада, - нет.
- Европейский Союз однозначно против стремлений к отделению, наподобие тех, которые есть в Каталонии или Шотландии, - отмечает Сергей Хомутинкин. - Позиция здесь такая - если произойдет их отделение, то им заново придется начинать всю процедуру вступления в Евросоюз уже в качестве отдельных государств. При этом важно понимать, что этот процесс заморожен как минимум до 2020 года, а Исландия, которая была самым оптимальным претендентом на вступление в ЕС, отозвала свою заявку. Так что перспектива появления в Европейском Союзе новых членов отодвинута надолго. Есть и частности. Например, в Испании католическая церковь выступает резко против отделения Каталонии. Учитывая уровень религиозности испанцев, позиция этого влиятельного общественного института представляется весьма значимой.
Объективная реальность
Но, как бы то ни было, объективная реальность остается такой в любом случае. А потому, хочет кто-то этого или нет, но в мире существует право нации на самоопределение вплоть до полного отделения. Интересная деталь – термин изобрели не кто иные, как большевики, еще в 1912 году, а пользуются им – к месту и не к месту – все подряд, вне зависимости от политических пристрастий.
Но это так, к слову. А вот что парадоксально, так это то, что одновременно с этим самым правом на самоопределение как-то, уж не знаю, как, в современном мире уживается так называемая неделимость суверенитета. И в этом – поистине фундаментальное противоречие современного международного права. Хотя, судя по всему, на неделимость не сильно-то хотели обращать внимание – когда это надо. Не зря же за последние четверть века в мире образовалось около тридцати новых государств. И дело здесь не только в распаде Советского Союза. Хотя и в этом отчасти тоже.
- Процесс образования новых государств часто идет по этническим линиям, - говорит Сергей Хомутинкин. - Поскольку Европа – это родина национализма в том смысле, в котором мы его сегодня понимаем, то наиболее характерные случаи – как раз европейские. И это не только Каталония, Шотландия и Венеция, о которых сегодня много говорят как о «потенциальных» очагах сепаратизма в благополучной Европе. Но это и баски, и Ольстер, и Бавария в Германии, и Фландрия в Бельгии. Перечень нерешенных этнополитических проблем можно еще более расширить, если вспомнить о положении турок в Болгарии, румын в Венгрии, венгров в Румынии, русскоязычного меньшинства в странах Балтии и так далее. То есть цепочка-то получается достаточно большая.
По словам эксперта, существуют даже такие прогнозы, согласно которым через сто лет мир будет состоять из отдельных городов-государств. Хотя в действительности все это говорит, прежде всего, об усложнении картины мира, поскольку в наши дни многие нации проходят так называемый вторичный этногенез, а говоря проще – осознают себя, свою принадлежность к той или иной этнической группе заново:
- Вот вам простой и характерный пример. Если бы вы пятьдесят-шестьдесят лет назад остановили человека на улицах Нью-Йорка, он бы вам сказал с уверенностью на сто процентов, что он американец. А сегодня в ходу, в первую очередь, формулы «афроамериканец», «греко-американец», «американец итальянского происхождения» и все в таком роде. Это не что иное, как вторичный этногенез. То же происходит и в Европе, где в национальном плане шотландцы, каталонцы и даже жители Северной Италии все чаще отделяют себя от своих же сограждан.
По большому счету, многие европейские сепаратистские движения, в том числе и ситуация в Каталонии, и противоречия между валлонами и фламандцами в Бельгии, и положение дел в Шотландии, вполне укладываются в логику вторичного этногенеза. И что наиболее интересно, Советский Союз фактически переживал те же самые процессы в семидесятые-восьмидесятые годы.
- У нас есть люди, которые, как мне кажется, до сих пор принадлежат к общности «советский народ», - говорит Сергей Хомутинкин. - Посмотрите на Горбачева – это квинтэссенция советского человека, он до сих пор таким и остался. Но уже в позднесоветские годы другая часть жителей Советского Союза начала в большей степени осознавать именно свою национальную принадлежность. Это мало касалось, например, Центральной Азии, но в Закавказье и Прибалтике, на Украине было во многом именно так.
Корни роста
Но в чем же причины роста национализма в современной Европе? Эксперты-политологи видят их как минимум две. И первая связана с банальным желанием определенных политических сил заработать себе очков в борьбе за власть.
- Вторая причина роста национализма, на мой взгляд, видна из случая с Каталонией, - считает Сергей Хомутинкин. – И это уже чистая экономика. Это протест против того, что богатые регионы «кормят» бедные. Каталония производит пятую часть всего ВВП Испании, и потому лидер сепаратистов Артур Мас утверждает, что почти десять миллиардов евро было отдано на обслуживание депрессивных регионов страны. Но наиболее яркий случай подобного экономического сепаратизма - это Италия, знаменитая Лига Севера, которая была партнером Берлускони по правительственной коалиции. Северные, промышленно развитые области прямо говорят: зачем нам кормить депрессивный, аграрный, мафиозный Юг?
Итак, по большому счету, для лидеров националистических движений в той же Европе национализм - это своего рода политическая игра. Они хотят определенных очков в борьбе за место под политическим солнцем. И, чего греха таить, им это неплохо удается. И одновременно есть желание с помощью этой политической игры направить часть финансовых потоков в нужном направлении.
Вместо заключения
Лично меня все это лишний раз убеждает в одном – хорошо только там, где нас нет. А особенно в Европе, которая, как подсказывают чутье и происходящие события, гораздо лучше выглядит снаружи, чем внутри. К тому же на фоне России, в которой события последнего месяца вообще беспрецедентны – и не надо меня убеждать в обратном. Беспрецедентность эта в том, что впервые за последние сто лет мы не отдаем свои территории из состава страны, а принимаем. Хорошо это или плохо, выгодно или невыгодно – это уже рассуждения. Факт остается фактом: страна хоть на чуть-чуть, но стала больше. И это – главное. Так, может быть, Евросоюз с его национализмом и сепаратизмом нам банально завидует?